Врачи и медсестры, накануне ошалело наблюдавшие корреспондентскую суету, на рассвете устремились к газетным киоскам. Предвкушая сенсацию, как деликатес, которого ни разу в жизни не пробовали, они нагрузились пачками утренних изданий, чтобы прочитать, показать всем, чьим мнением они дорожили, и сохранить на память. Включили радиотарелки. Ближайшие и даже не очень близкие родственники Певзнеров были заранее оповещены — и тоже шарили глазами по газетным страницам, внимали радиоволнам. Страницы и волны сообщали о взятии Берлина, о том, как откликнулись на это историческое событие у нас и за рубежом. Но о том, как откликнулись мама и папа, никто не упомянул. И о нас, новорожденных Певзнерах, которые тоже «откликнулись» самим фактом своего появления на свет, не было ни единого слова.

— Знаешь, есть такой анекдот… — не без грусти сказал отцу Абрам Абрамович, когда безмолвие средств массовой информации стало очевидным. — Один еврей где-то, кажется в Лондоне, говорит другому еврею: «Какой ужас: с моей женой живет лорд. Правда, я живу с его женой». — «Значит, вы квиты?» — «Как бы не так: я ему делаю лордов, а он мне — евреев!»

Положив руку на отцовский лейтенантский погон, Абрам Абрамович добавил уже от себя:

— Еще три еврея на нашей земле… Почему это должно всех обрадовать? И его в том числе? — Кто персонально имелся в виду, Анекдот не уточнил: это не требовало уточнений. — Достаточно, Боря, того, что это радует нас с тобой. И мученицу Юдифь… Предостаточно!

— При чем тут он? — тихо вспылил отец.

— Если бы ему это могло понравиться, они бы напечатали. И сообщили по радио! Неужели ты сомневаешься?

— Здесь нет злой воли и умысла. Я ни капли не сомневаюсь! — мобилизуя свои убеждения и уже гораздо громче ответил отец. О, как не хватало ему тогда и потом этой капли сомнений! — Все логично. И вполне ясно. Взяли Берлин… В сравнении с таким событием личный праздник семьи — ничего не стоит. Не для нас, конечно. А для других… Смешивать два таких разных праздника? Политически сомнительно и, я бы даже сказал, бестактно.